Есть фундаментальная идея Го, которой уделяется незаслуженно мало внимания - фурикавари. О ней практически не пишут в книгах - в «Стратегических концепциях Го» ей отведена одна (!) страница. Хуже того, большинство игроков даже не знает такого слова! И в то же время, это основа основ стратегии Го. Как же возможна такая двойственность? Причина - в самой природе термина: он обозначает одновременно и то, что встречается на доске повсеместно, и нечто очень редкое. Так что же это такое?

   Фурикавари - это обмен. Го учит нас: нельзя получить всё, не отдав взамен ничего. В игре, что бы ни делали противники, постоянно происходит обмен чего-то на что-то: отстраивая территорию в углу, мы отдаем партнеру внешнее влияние; для укрепления своей позицию мы жертвуем камни; создавая мойо (гигантскую территориальную заготовку), мы вынуждены поступиться надежностью связей и оставляем противнику возможность для вторжения. Такие обмены происходят в каждой партии и стали настолько привычным делом, что мы их даже не замечаем.

   На рисунке вверху приведен пример такого обмена. В процессе раздела нейтрального угла партнеры совершили фурикавари: белый получил территорию, черный - внешнее влияние. Все довольны. Игра будет в основном складываться как раз из таких обменов. Конечно, их масштаб может быть совершенно различным (некоторые обмены имеют сугубо локальный характер, другие сильнее воздействуют на соседние участки доски), но все они будут вносить свой вклад в общую картину партии.

   Однако существует еще и достаточно редкая разновидность фурикавари, или, если угодно, Фурикавари «с большой буквы Ф», вполне достойное считаться самостоятельной стратегической концепцией. Это обмен, в котором стороны меняются местами, отдавая собственные (как правило, очень значительные) приобретения взамен приобретений противника. В результате позиция буквально переворачивается «с ног на голову», потому что обмен затрагивает не только непосредственных участников обмена (группы) и соседние участки, но и оказывает влияние на всю доску в целом, радикально меняя расклад сил. Немудрено, что такие обмены встречаются относительно редко, а их реализация выглядит весьма эффектно. Само собой, такое Фурикавари требует глубокого и всестороннего изучения ситуации, чтобы определить, выгодно нам или не выгодно совершить обмен.

   Фундаментальной разницы между двумя разновидностями фурикавари нет: в любом случае, надо что-то отдать, чтобы что-то получить. Однако изменение количества приводит к изменению качества. Поэтому в плане стратегии нас больше интересует редкое и значительное Фурикавари, чем повседневное и рутинное фурикавари: если простой обмен на доске аналогичен переходу на новое место работы, то Фурикавари - это смена профессии, продажа квартиры и переезд на ПМЖ в Штаты.

   Давайте посмотрим, как Фурикавари работает на доске. Перед вами - форовая партия, в которой любитель среднего уровня (черный) сражается с даном (белый).

   Сейчас ход черных. Главный объект их размышлений - отмеченная черная группа, которая испытывает большие затруднения. Белые только что достаточно жестко атаковали ее, и теперь жизнь группы под вопросом. Очевидно, что проблемы черных вызваны плохой формой: камней много, очков и свободных даме (дыханий) - мало, да и глаз пока что нет. Впрочем, проблема выживания решается достаточно легко - черным необходимо сделать всего один правильный защитный ход, чтобы полностью обезопасить свою группу. Пусть с минимальными очками, она, тем не менее, будет жить. В то же время, потеря этой группы настолько изменит баланс на доске, что практически наверняка приведет к поражению в партии. Казалось бы, план действий очевиден. Так о чем же задумался черный и почему он медлит?

   Внимание черного привлекла отмеченная белая группа. Она еще не стабилизировалась, а значит, можно попробовать ее атаковать с пользой для себя. Неожиданный поворот мысли, не правда ли? Только что черный размышлял о спасении СВОЕЙ группы, а в следующую минуту уже строит планы захвата ЧУЖИХ камней. «Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке». Что это, самонадеянная жадность или трезвый расчет? На самом деле, черный рассматривает возможность Фурикавари: можно ли обменять свою группу на группу противника, и если да, то в чью пользу будет обмен? Кроме того, черному хорошо известна еще одна мудрость Го: в игре с более сильным противником категорически нельзя зажиматься и пассивно реагировать на его действия! Надо постоянно искать нестандартные варианты и возможности перехватить инициативу. Как пишет Ли Якокка в «Карьере менеджера»: «По моему глубокому убеждению, если ваша компания не самая крупная на рынке, то она должна компенсировать это техническими новинками. Если это «Форд», то он должен бить «Дженерал моторс» при любой возможности, отыскивать рыночные ниши, о которых «Дженерал моторс» даже и не помышляет. С этой компанией невозможно бороться на равных. Она слишком большая, и потому ее можно только перехитрить».Фурикавари может стать неплохой альтернативой, сломав предсказуемый характер игры. Впрочем, вернемся к партии.

   После долгих размышлений черный решает, что лучше всего начать атаку противника ходом в точку А. Такой ход выгоден, потому что одновременно решает несколько задач: во-первых, соединяет две группы черного (в правом нижнем углу и на нижней стороне) в единую группу, которой теперь не страшны атаки; во-вторых, подготавливает атаку группы противника; в третьих, даже если противник немедленно отреагирует на эту угрозу (что логично), ход все равно будет сделан в сэнте: пока белый будет отвечать, черный успеет вернуться к защите своей группы наверху. С какой стороны ни посмотри, ход в А оказывается не лишенным смысла.

   Итак, черный делает ход 116...

   ... но вместо ответа на атаку противника белый играет 117, продолжая попытку захвата черной группы наверху.

 

   Ходом 118 черный окружает белые камни в центре. В дальнейшем, как ни старался белый, ему не удалось ни убежать, ни построить жизнь на месте. Таким образом, стороны совершили Фурикавари, захватив группы друг друга. Возникает вопрос: кто получил больше за счет этого обмена? Приблизительный подсчет показывает, что белый получил около 45 очков, а черный - 50! Получается, отдав свое и взяв чужое, черный вышел из розыгрыша в плюсе. Кроме того, изменился и баланс на доске в целом: получив единую мощную группу в центре, черный сможет использовать ее в дальнейшей борьбе.  Поэтому приобретения от обмена не ограничиваются только очками, а гораздо существеннее. (Что самое интересное, впоследствии черному удалось спасти свою группу наверху! Если вам любопытно, как это произошло, в конце статьи есть разбор.)

   В бизнесе обычных фурикавари достаточно много. Вот, например, заметка в Forbes:

"""
СИБУР выходит из непрофильного бизнеса
02 февраля 2010

ОАО "СИБУР Холдинг" продало ОАО "Корпорация РОЭЛ" 100% акций ОАО "Каучук". <...> Инвестор, приобретающий предприятие, планирует заниматься развитием на производственной площадке ОАО "Каучук" биохимических технологий. "Продажа актива соответствует нашей стратегии по выходу из непрофильных видов бизнеса и сокращению числа производственных площадок, - сказал президент СИБУРа Дмитрий Конов. - Это позволит сосредоточить ресурсы компании на основных направлениях деятельности".

"""

   Небольшие обмены - не редкость, они активно используются, например, в процессе реструктуризации компании. А вот можно ли осуществить настоящее Фурикавари? Конечно! Ведь дело вовсе не в том, как конкретно это будет выглядеть. Главное - сохранить идею: надо отдать что-то свое, чтобы получить что-то, что раньше тебе не принадлежало. Как пример приведу Ричарда Брэнсона. Вообще, это не первая статья, в которой я его упоминаю. Путь Ричарда к успеху полон ситуаций, когда ему приходилось делать стратегический выбор. Для тех, кто предыдущих статей не читал, вкратце расскажу предысторию. Сначала Брэнсон с партнерами создали звукозаписывающую компанию Virgin. Затем, через много лет, Ричард неожиданно решил выйти на рынок пассажирских авиаперевозок, основав компанию Virgin Atlantic. Появление нового конкурента не обрадовало главного игрока на рынке - компанию British Airways (BA). Началось долгое и изматывающее противостояние. Virgin Atlantic теряла деньги и постоянно балансировала на грани банкротства. Плюс ко всему, компании-авиаперевозчики не могут работать без постоянного использования привлеченных средств - банковских кредитов. При их масштабах это даже не вопрос выбора, это требование «по умолчанию». Но ведь кредит - это всегда риск для банка. А если дела заемщика идут скверно, банк может в любой момент лишить его ссуды. Если, конечно, нет обеспечения. В случае Брэнсона таким обеспечением могла быть Virgin Music, крупная и успешная. Но! Проблема заключалась в том, что верно оценить истинную стоимость Virgin не мог никто, кроме владельцев - большую часть стоимости составляли авторские права и контракты с исполнителями, т.е. вещи «очень сильно нематериальные». Владельцы-то знали, что Virgin стоит сотни миллионов долларов, вот только банкиры не были готовы верить им. И в то же время, Virgin Atlantic балансировала на грани, задыхаясь от недостатка средств. Именно в этот момент звукозаписывающая корпорация Thorn EMI обратилась к Ричарду с предложением о покупке Virgin Music. И тогда у Брэнсона появилась возможность сделать фурикавари: продать Virgin Music, чтобы спасти Virgin Atlantic. Вот как он сам рассказывает об этом:

"""
   На столе уже фактически лежали £560 млн фунтов или $1 млрд, но я не хотел их.

   - Им нужно ответить сегодня до 14 часов, - сказал Джон Торнтон (юрист Брэнсона).

   Я повесил трубку и посмотрел на Саймона и Кена (партнеры по Virgin Music), сидевших напротив. Последние двадцать лет мы только и делали, что строили компанию, и теперь оказались совершенно не готовы продавать ее. Начав в 1973 году как студия грамзаписи, полагавшаяся на гений Майка Олдфилда (всемирно известный британский музыкант), сейчас мы достигли совершенства: мы были студией, в чью пользу делали выбор многие крупнейшие группы мира. Но как раз когда мы достигли этой высоты, все закончилось.

   - Кен? - спросил я.
   - Тебе решать, - ответил он.
   - Саймон?
   - Бери деньги. У тебя нет вариантов.

   Перед окончательным соглашением я вызвал по телефону Питера Габриэля (известный музыкант и друг Брэнсона) и сообщил ему о случившемся. Я хотел выслушать его мнение, к тому же я знал, что продажа отразится на его карьере.

   - Не делай этого, Ричард, - сказал он. - Однажды ночью ты проснешься в холодном поту и захочешь, чтобы этого с тобой никогда не случалось. Тебе никогда не вернуть ее назад.

   Он был прав. Это было именно то, о чем говорила Джоан (жена Ричарда). Но давление со стороны British Airlines было слишком велико. К этому времени я был настолько уверен, что банк Lloyds лишит нас права пользоваться ссудой, что у меня не оставалось альтернативы. Я был в курсе, что Саймон - за продажу, и что он хотел получить деньги вместо того, чтобы продлевать свое участие в Virgin Group, взяв акции. Если получение акций Thorn EMI продлило бы агонию Virgin Atlantic, вся затея не имела бы смысла. Моей первостепенной задачей было спасти Virgin Atlantic от краха, и, пусть это было жестоко, но я продавал Virgin Music именно по той причине, что она так успешна. Если бы я продал Virgin Music, доброе имя Virgin было бы спасено. Вместо выбивавшейся из последних сил авиакомпании и процветавшей фирмы звукозаписи были бы надежная авиакомпания и надежная фирма звукозаписи, хотя и во владении Thorn EMI. И хотя я знал, что Саймон из нее уйдет, я мог бы продолжать оставаться президентом компании. Самое важное, что Кен намеревался остаться ответственным за Virgin в рамках Thorn, и он бы защищал репутацию Virgin.

   Я разыскал по телефону Тревора (финансовый консультант Брэнсона), подтвердившего линию, которой придерживался банк:

   - Деньги - это единственный выход, - сказал он. - Это значит, что мы можем вернуть весь долг и начать снова. Это даст тебе полную свободу действий.

   Это подтолкнуло меня к принятию решения. Будучи упрямым, я, тем не менее, признавал, что на этот раз надо уступить. «Живи настоящим, - всплывал в памяти старый афоризм моих родителей, - и будущее позаботится о себе». Мое интуитивное желание продолжать владеть Virgin Music и приобрести акции Thorn EMI было обуздано необходимостью обретения финансовой безопасности. Джон Торнтон, который считал, что мне следует взять акции, не владел всей информацией, так же, как и Питер Габриэль, доказывавший, что мне вообще не надо этого делать. Делая таким образом Virgin Music достоянием прошлого, я позвонил Торнтону в Goldman Sachs.

   - Я возьму деньги, - услышал я свой голос. - Остальное предоставлю сделать тебе.
   - Прекрасно, - сказал он. - Адвокаты сейчас на последнем этапе переговоров. Я позвоню тебе, когда надо будет прийти.

   Несмотря на то, что я спас авиакомпанию, было чувство, что я убил что-то внутри себя. Глядя на Саймона и Кена, мне было грустно, что мы все разойдемся в разные стороны. В некотором отношении я считал Кена самым счастливым из нас: он останется с Virgin в EMI и вскоре будет выпускать пластинки Дженет Джексон и The Rolling Stones. Я понятия не имел, чем будет заниматься Саймон, но подозревал, что он устроит себе более спокойную жизнь. Как только вопрос с Virgin Music будет решен, мне придется выйти из угла и побиться с British Airways. Я уже потерял счет раундам, которые мы провели, и начинал чувствовать себя травмированным и истощенным.

   Мы подписали контракты, когда уже брезжил рассвет. На следующее утро компания Thorn EMI объявила о покупке Virgin Music ровно за $1 млрд или £560 млн.

   Саймон, Кен и я пошли на встречу с персоналом в офисы на Хэрроу-роуд.

   - Это как смерть родителя, - сказал мне Саймон, когда мы вошли. - Ты думаешь, что готов к этому, но когда это случается, понимаешь, что не можешь совладать с собой.

   У меня было ощущение, что это скорее напоминает смерть ребенка. Саймон, Кен и я начинали Virgin с нуля, сохранили ее в те времена, когда казалось, что дело идет к концу, и создавали заново с каждым новым поколением в музыке, чтобы она продолжала оставаться самой интересной фирмой звукозаписи в музыкальном бизнесе.

  Сейчас Кен стоял и объяснял всем, что они станут частью Thorn EMI и он останется в EMI, чтобы обеспечивать независимость Virgin. Саймон тоже начал было говорить, но вместо этого расплакался. Все смотрели на меня. Я встал, сам едва не плача. Это было бесполезно. Я находился в невыносимом положении. Я не мог назвать им истинную причину, по которой компания была продана. Если бы я рассказал им правду об отношении банка к Virgin Atlantic, то и сама авиакомпания, и остальные компании Virgin пострадали бы от недостатка доверия. Все авиакомпании построены на доверии, признание слабости отпугнуло бы пассажиров. И поэтому, ненавидя себя за выгоду, которую я извлек, я стоял и предлагал всем работу в Virgin Atlantic, если им будет плохо в EMI, заверяя, что Кен о них позаботится. Когда Джон Вебстер предложил высказать слова благодарности мне, Саймону и Кену за «лучшие годы нашей жизни», я больше не мог этого выносить. Я вышел из помещения и бросился бежать вниз по Лэдброук-Гроув, слезы текли по моему лицу.

   Не обращая внимания на взгляды прохожих, я, должно быть, пробежал почти милю. Когда я проходил мимо газетного стенда, то увидел постер газеты Evening Standard, который высушил бы слезы в глазах большинства взрослых: «Брэнсон продает за £560 млн наличными». Я пробежал мимо него, слезы все текли по моему лицу, и я как-то свернул домой.

   «Чувствую себя совершенно подавленным, - написал я в записной книжке по поводу решения взять деньги вместо акций. - В первый раз в жизни решил выбрать консервативный путь. Все мои советники (не считая Джона Торнтона) поддерживали его.»

   Таким образом, кризис был преодолен. Саймон и Кен взяли свои части и разошлись в разные стороны. Я использовал свою часть для возвращения долга банку, а оставшиеся деньги инвестировал в Virgin Atlantic. Слухи о том, что Virgin Atlantic вынуждена расплачиваться за топливо наличными, теперь были по-настоящему опровергнуты. У нас было больше наличных денег, чем у British Airways.

   Потребовалось некоторое время, чтобы осознать последствия продажи. Первый раз в жизни у меня было достаточно денег, чтобы осуществить свои сумасбродные мечты. Однако в ближайшем будущем я не мог останавливаться на этом, потому что на той же неделе история с British Airways приняла такой оборот, что потребовала моего полного внимания. В некотором смысле я был рад, что у меня нет времени думать о продаже Virgin Music. Я ненавижу жить прошлым. Особенно я не хотел думать обо всех друзьях, которых потерял. Но груз был снят с моих плеч и глубоко в душе я знал, что Virgin Group теперь вольна развиваться в каком угодно направлении. Virgin Music, возможно, и ушла в прошлое, Кен, Саймон и я расстались, но лучшее было еще впереди.

"""

   Решиться на Фурикавари было очень трудно, однако Ричард всё же совершил обмен - и победил! Борьба с British Airways продолжалась еще долго после продажи Virgin Music, но в конце концов авиакомпания Брэнсона выиграла схватку (подробнее - здесь и здесь ).

   Нечего и говорить, что настоящее Фурикавари встречается крайне редко. Вспомните, сколько раз в течение жизни вы или ваши знакомые получали возможность полностью изменить свою жизнь? Когда от вас требовалось отдать всё, что вы создали, чтобы получить нечто новое? Даже если это перемены к лучшему (например, счастливый шанс, которого мы ждали годами), подобные ситуации требуют колоссальных затрат энергии. Поэтому, конечно, мы с большей готовностью движемся по пути постепенных изменений, а не радикальных. Мы предпочитаем мало-помалу улучшать уже имеющееся, чем ломать его и строить что-то новое. Мало кто решится добровольно покинуть зону комфорта и рискнуть нажитым ради заманчивых, но не ясных перспектив. Но если вы всерьез решили идти по пути Стратега, необходимо заранее готовить себя к обмену любого масштаба. Чтобы не упустить свой шанс и не колебаться, особенно когда не останется иного выбора. Ибо, как сказал в конце 90-х один специалист по банкротству, "для некоторых предприятий, например, для ЗИЛа, единственный способ реструктуризации - это снести все цеха и на освободившейся огромной площади построить самый большой в мире Диснейленд."

P.S.

   Как обещал, показываю, как черный спас свою группу справа.

   Диспозиция практически не отличается от ситуации, на которой мы остановили разбор в основной части статьи. На самом деле, противники успели сделать лишь несколько дополнительных ходов. Теперь черный решает вернуться к своей группе вверху справа и попробовать спасти ее.

   Черный начинает расширять пространство для построения живой группы ходом 124. Если белый не ответит, черный получит возможность соединиться со своими силами и все его проблемы в этой части доски будут немедленно решены.

   Естественно, белый препятствует соединению, блокируя 125.

   Черному позарез нужно успеть сделать ход в точку А в сэнте. Только так он успеет сыграть в В и обеспечить жизнь своей группе. Однако немедленный ход в А не принесет нужного результата - белый займет пункт В и убьет группу противника. Черному необходимо действовать изобретательнее.

   Черный начинает подготовку, используя тактику косвенной атаки. Он угрожает углу противника ходом 126, хотя основная цель - вовсе не угол, а наращивание силы для осуществления удара на главном фронте.

   Игнорировать угрозу белый не может, иначе его группа погибнет и противник захватит весь угол. Поэтому белый защищается ходом 127. В результате обмена черному удалось усилить свои камни. Теперь он готов перейти к созданию живой группы вверху.

   Ходом 128 черный вновь угрожает соединить свои группы...

   ... поэтому белый старается ему помешать, играя 129.

   Черный гнет свою линию...

   ... но и белый не отступает.

   Черный вытягивается,...

  ... белый блокирует, ...

   ... и черный защищается 134. Белому необходимо закрыть точку разрезания в А, иначе черный сыграет в нее сам и соединит-таки свои группы. А значит, ход 134 сделан в сэнте, чего, собственно, черный и добивался.

   Итак, белый вынужденно соединяется 135. Обратите внимание, что в А уже стоит черный камень, и черному остается лишь ...

   ... завершить построение живой группы ходом 136. Соответственно, Фурикавари, которое произошло чуть раньше, оказалось неравноценным: черный не только захватил камни противника и построил большую зону в центре, но и смог спасти свою группу справа, которую изначально предполагал пожертвовать.