SAVE THE CHILDREN

Ребята, некогда писать длинные посты, поэтому тезисно. Один из главных аргументов тех, кто сейчас не решается уехать, даже имея финансовые и организационные возможности: "А КАК Я БРОШУ СВОИХ РОДИТЕЛЕЙ?". Отвечаю.

Вы не имете права подвергать опасности своих несовершеннолетних детей. Надо вывезти их из России хотя бы на время, пока ещё есть возможность. До прояснения ситуации. Средний возраст детей моих друзей - 7-10 лет. Они еще не могут принимать самостоятельные решения о том, уезжать или оставаться. Вы обязаны сейчас принимать любые решения, исходя из интересов ваших детей. Забудьте о себе, забудьте о своих родителях. Думайте ТОЛЬКО о детях.

Почему я оказался настолько подготовлен психологически к немедленному отъезду? Потому что моя удивительная подруга Гюльнара мне это объяснила очень четко в 2017 году: «Выбирая между старыми родителями, уже прожившими свою жизнь, и твоим ребёнком, у которого вся жизнь только впереди, ты ОБЯЗАН сделать выбор в пользу ребёнка. Ты ОБЯЗАН смотреть в будущее, а не цепляться за прошлое. Это разорвёт тебе сердце напополам, но ты ОБЯЗАН сделать именно такой выбор. Если родители не хотят покидать Россию, это их личный выбор. Какими бы ни были причины. Ты ничего не можешь с этим сделать. Но это не значит, что ты должен положить под колеса танков жизнь своей дочери. Если твои родители – не лежачие больные, неспособные помочь себе самостоятельно, ты им уже ничего не должен. Если лежачие – тогда да, это другая ситуация, тут надо подходить индивидуально. Но даже здесь есть варианты эвакуации. Но если твои родители могут ходить, сидеть, лежать и кормить себя самостоятельно, просто не хотят ехать ("Здесь родились, здесь и помрем"), ты должен думать ТОЛЬКО о своем ребенке». Гюльнара еще тогда вывезла своего сына, хотя в Москве у нее оставалась больная мама. В последующие годы она регулярно приезжала в Москву по делам и для организации маминого лечения. Гюльнара умная, будьте как Гюльнара.

Этот короткий пятиминутный разговор в курилке одной радиостанции, состоявшийся пять лет назад, вправил мне мозги. Я понял, как должны быть расставлены приоритеты. Вот почему мы оказались способны мгновенно уехать из России, когда начался весь этот пиздец.

От себя я могу дополнить слова Гюльнары так:

Вы должны думать не только о тех детях, которые УЖЕ ЕСТЬ. Вы должны думать и о ЕЩЁ НЕ РОЖДЕННЫХ детях. Если вам 27 лет и у вас еще нет ни семьи, ни детей, они появятся в будущем. Вы женитесь, у вас появятся собственные дети, потом внуки, потом правнуки. Вы должны думать о НИХ. Где они будут жить, по какую сторону железного занавеса? В свободной стране или в очередной Северной Корее? Моя подруга из Франции Милена имеет двойную фамилию – Милена Бокле-Резникофф. Догадываетесь, почему? Потому что она – потомок русских, уехавших во время Революции, ровно сто лет назад. Милена превосходно говорит по-русски, если что, даже училась в магистратуре МГУ. Четвертое поколение бывших русских эмигрантов.

Кроме того, если вы успеете выскочить, вы будете НАМНОГО ПОЛЕЗНЕЕ для ваших родителей, находясь ЗДЕСЬ, в безопасном месте. Когда в России начнется полномасштабный лютый пиздец, вы сможете вытащить их к себе. Когда до них, отравленных пропагандой, дойдет, что их страны больше не существует, вы перетащите их на запасной аэродром, который успеете построить к этому времени. Вы сможете отправлять им деньги на еду и лекарства. А вот те, кто не успеют выскочить, окажутся НАМНОГО МЕНЕЕ ПОЛЕЗНЫМИ – они будут заперты в России вместе со своими родителями. Выносить утку они смогут, вывезти родителей и детей в безопасное место – нет. Поразмышляйте об этом.

Тяжело ли уезжать, оставляя родителей в неизвестности? УЖАСНО ТЯЖЕЛО. Это душераздирающе. В прошлую среду я понял истинное значение этого слова: душа оказывается разорвана напополам. Когда мы прилетели в Стамбул и позвонили родителям по скайпу, это был САМЫЙ тяжелый разговор в моей жизни. Нам казалось, что мы их предали и бросили. Мы не знали, сможем ли снова их увидеть и обнять. Мы не понимали, сколько еще будут работать WhatsApp и Skype, не отрежут ли Россию от глобальной сети. Возможно, это вообще ПОСЛЕДНИЙ в нашей жизни разговор. Родители, естественно, были шокированы – мы ничего не говорили о своем отъезде заранее, чтобы избежать подобных сцен до отлета. Они обвиняли нас в предательстве. Они говорили, что мы сошли с ума, что все это – чудовищная авантюра. Они несли всю эту пургу про «родные березки» и «язык Пушкина». Они кричали, что мы продались за джинсы и длинный доллар, что мы – изменники Родины.

Когда разговор закончился, мы рыдали. Мы – это я и мой друг Егор. Я – после разговора с отцом, он – после точно такого же разговора с мамой. Это было невыносимо. Мы с Егором обнялись, прижались друг к другу и рыдали, как два мальчишки. Я – двухметровый сорокалетний мужик и Егор – плотный тридцатилетний парень весом 120 килограмм. В последний раз я плакал в 2019, когда сгорела наша квартира и задохнулся мой кот. Мальчики вообще редко плачут, у нас слезы далеко. А тут мы плакали навзрыд и не могли остановиться. Два несчастных мальчишки, оставшихся без родителей из-за войны.

Но знаете что? Сейчас, спустя всего неделю, уже всё хорошо. Мы каждый день созваниваемся с родителями. Они успокоились, поняли и приняли наше решение и даже рады, что их внучка сейчас в безопасности. Интернет пока работает, мы спокойно общаемся по видеосвязи. Вера рассказывает бабушке, что она видела в Стамбуле, шлет фотки. Они продолжают заниматься английским через Zoom. По сути, ничего не поменялось: раньше они сидели в разных квартирах из-за ковида и самоизоляции. А теперь сидят в разных квартирах, находящихся в разных странах, из-за войны. Что поменялось в их общении? Да ничего. Вообще.

На фото: моя дочь Вера смотрит на Босфор, пока мы покупаем билеты на паром. Мне показалось, что это очень символично – ребенок, который смотрит на голубое море через непрошибаемый железный забор. Идеальная метафора железного занавеса. Но моя дочь тут, по эту сторону забора. А ваши дети?

Подумайте об этом, ребята. Подумайте о ДЕТЯХ.

Если что, я на связи 24/7.

10 МАРТА / 2022